gorgulenok: (горгуленок)
Стою в метро, держась за поручень, и краем глаза вижу — сбоку от меня сидит зеленый пупырчатый тролль.
Моргаю.
Гляжу прямо.
Никакой не тролль, парень как парень, даже в одежде нет ничего зеленого — коричневая куртка, что-то такое. Проглючило, в общем, бывает.

Отвожу взгляд.
Снова краем глаза вижу на его месте зеленого тролля.
Перевожу взгляд прямо на него — снова парень как парень.
Отвожу взгляд — снова периферийным зрением вижу тролля.

Фига ж себе, думаю, так вот ты какой, тролль восьмидесятого левела.
gorgulenok: (горгуленок)
Взялась жарить рыбу в кляре — три яйца, две ложки муки, тертый сыр и пучок зелени — увидела, что кляра получилось больше, чем в доме рыбы, и решила, чтоб его куда-то перевести, пожарить в нем заодно репчатый лук. Нарезала луковицы крупными кольцами, обмакнула в кляр и покидала на сковородку вперемешку с рыбой.

Так я и узнала, что лук в кляре люблю больше, чем рыбу.
Кто бы мог подумать.

...А еще я только сегодня заметила, что если смотреть в вечернее небо сквозь мое окошко, то в нем видно три месяца, а не один.
gorgulenok: (горгуленок)
Решила я поставить елку.
А чтобы в процессе было повеселей, включить музыку.

А на рынке неподалеку от моего дома продаются старые виниловые пластинки за смешные деньги, и я время от времени туда заглядываю покопаться — и в итоге ухожу обычно с большой стопкой пластинок. Что-то из этой стопки я, конечно, слушаю сразу, как принесла, но переслушать все сразу меня не хватает. Поэтому в доме постоянно лежит стопка пластинок, которые я не слушала.
И среди них была "Звезда и смерть Хоакина Мурьеты", музыкальный спектакль Рыбникова — я эту штуку раньше не слышала и решила, что куплю из любопытства, потому что Рыбников.
Вот ее я и решила поставить.
Достала первую пластинку (их там две) из конверта и включила.

Ну, нравится мне или нет, я пока не поняла, но поняла, что под домашние дела это первый раз слушать совершенно точно не годится и надо поставить что-то другое, знакомое, во что не нужно вслушиваться.
Сняла пластинку с проигрывателя, стала убирать в конверт — и вдруг вижу, что в обеих частях двойного конверта уже есть по пластинке.
То есть там, откуда я пластинку достала и которая по идее должна быть пустой, уже какая-то одна лежит.

Как так, подумала я и достала пластинку из той части конверта, из которой вроде бы одну пластинку уже доставала и в которую собиралась ее убрать.
Смотрю — а это "Бременские музыканты".

Неучтенные, непонятно как оказавшиеся там "Бременские музыканты".

В детстве я их безумно любила, и мультик, и пластинку — у меня была пластинка. Я заслушала ее до полной заезженности. Куда она в итоге делась, я не знаю — но скорее всего, переехала на дачу вместе с другими детскими пластинками, из которых я выросла, а потом растворилась в пространстве.
Я играла в "Бременских музыкантов", причем симпатии мои разрывались между собственно музыкантами и разбойниками (ария Атаманши "Говорят, мы бяки-буки..." покорила мое детское сердце, а кроме того, все-таки идею разбоя на большой дороге первыми придумали они, а артисты ее всего лишь творчески обыграли).

И тут я этих "Бременских музыкантов" совершенно неожиданно достаю из места, где они никак не могли оказаться.
У меня ощущение прямо вот подарка от мира на Новый год. Внимания Небес лично ко мне.

Поставила.
Давным-давно на белом свете жили глупые короли, прекрасные принцессы, страшные лесные разбойники и веселые трубадуры...
Наш ковер цветочная поляна, где растет трава марихуана...

Снова чувствую себя той четырехлетней девочкой, для которой Новый год был волшебством, невероятной сказкой, блаженством и счастьем, которые невозможно выразить вовне ничем, никакими словами.

Народ, чтоб вы были все сегодня так же счастливы, как я — вот что.
gorgulenok: (горгуленок)
...как-то совсем лишена той яркости и красоты, за которую я в принципе люблю осень.
Нет сложных переливов цвета, которые, когда пытаешься их описать, заставляют вспоминать любимую в подростковые годы и полузабытую часть своего словаря — рдяный, пунцовый, багряный.
И самое главное — я не знаю, почему так, но сейчас в осенней листве совсем нету сияния. Нет рассыпанного по земле золота — есть желтые листья. Обычные березовые листья, а не заколдованные монетки.

Мне не хватает волшебства.
Не хватает драконьих сокровищ, рассыпанных по земле, и колдовского пламени над головой, и собственного изумления той щедрости, с которой осенние лепреконы швыряют окрест свое лепреконье золото — пусть хоть и ненадолго, но все же богатство. Не хватает сладчайшего питья, в которое превращается осенью воздух — но только не этой осенью: этой осенью он холоден и колок, и режет острей ножа, и в нем, точно уже зима, нету ни запахов, ни вкусов.

Я плохо сплю и чувствую себя изгнанницей из страны фей.
gorgulenok: (горгуленок)
Жара — тяжкая, как ватное одеяло. Но все-таки есть воздух и ветер. Это лучше, чем если бы не было.
Лето не просыпается песком сквозь пальцы, а проливается тяжелым маслянистым зельем — точно из котла мимо чашки.
Сонная одурь заполняет утро, и не спится, и не бодрствуется по-человечески.

Ночью, вдоль оград, мимо парка и кладбища, иду и вдруг вижу, что моя тень, которая все время шла слева от меня, внезапно остановилась. Стоит и смотрит на что-то. Я попробовала проследить за наклоном головы и понять, что ее так заинтересовало — не поняла. Наверное, тени видят что-то свое, что я увидеть могу не всегда. Или, положим, увидеть-то могу, а вот понять, что я вижу — нет.
Ну я постояла, подождала ее, потом надоело — мне надо было домой быстрей, на самом деле, меня ждали — и я пошла дальше, а она осталась стоять.
Так я какое-то время и ходила без тени. А потом она меня догнала, и у меня снова появилась тень.
gorgulenok: (горгуленок)
...полную луну в дневном небе.
Круглую белую луну среди белых облаков в белом пасмурном небе.

А потом, пока я пялилась на это чудо, пытаясь понять, это что вообще за явление природы, облака расступились, луна вышла из-за них, стала больше, запылала золотистым светом так, что глаза перестали видеть что-то, кроме нее, обросла мелкими трепещущими лучиками, как на детском рисунке или на картинке в научно-популярной книжке, изображающей звезду типа "желтый карлик"...

...и я поняла наконец, что это солнышко.
Оно сияло несколько мгновений, а потом скрылось в тучах, и его не стало видно.

А на улице все фонари вдруг среди бела дня ни с того ни с сего засияли тем самым золотистым светом, который пролило на мгновения выглянувшее солнце.
gorgulenok: (горгуленок)
... волшебной ночью, Снежная Королева на своих крылатых санях летит над Москвой.
gorgulenok: (горгуленок)
Весь день кажется, будто по дому крадется кто-то. Черный, маленький, на мягких когтистых лапах.

Вообще-то у меня дома живет невидимая кошка. Она не абсолютно невидимая на самом деле, ее можно увидеть краем глаза — но только именно что краем глаза, на самой периферии зрения, и не больше одного мгновения. Видят ее при этом самые разные люди — и я, и гости. А в темноте она иногда приходит к кому-то в постель спать и теплой тяжестью ложится в ноги. Чувствуется, как она меняет позу, как то сворачивается клубком, то встает, потягиваясь, и спрыгивает с постели, но уходит она всегда до света. Если у меня дома живет родительская кошка — так иногда бывает, когда родители уезжают куда-то и оставляют ее мне — то невидимая кошка исчезает из дома, не показывается и не ощущается никак, будто ее никогда здесь и не было.

Так вот, черное, что крадется сегодня по дому — это не она, не невидимая здешняя кошка. Ее я знаю, она совершенно другая.
Не страшно, интригует скорее.

А еще мне сегодня подарили домик. Домик черный, викторианский, с выступающим фасадом, островерхими крышами в снегу, полукруглыми окнами, двустворчатой черной входной дверью и заснеженными кустами чего-то вроде можжевельника или вереска возле стен. Окон нигде, кроме фасада, у него нет, все остальные стены — глухие и черные. Черная мощеная дорожка ведет к его дверям, а над дверями висит рождественская гирлянда, подозрительно похожая на кладбищенский венок.
Снизу у домика включалка, ее можно включить.
И тогда он начинает светиться.
Сперва багрово-красным кровавым светом, потом мертвенно-зеленым, переходящим в белый, потом голубым, синим, потусторонним светло-фиолетовым.
Так светятся дома с привидениями в фильмах ужасов.

Я наблюдаю, как медленно разгорается и переходит из одного цвета в другой этот свет в странном домике, где окна есть только с одной стороны — и воображение дорисовывает мне деревушку или городок, на окраине которого стоит этот домик. Жители городка давно обходят этот дом стороной... если конечно они есть, эти жители. Возможно, они даже не видят его — не то чтобы с самого начала, а с тех пор, как убедили себя, что никакого черного домика на окраине не существует. Нету же его, и никогда не было, и быть не может. Особенно если не ходить в ту сторону.
Или же, наоборот, прекрасно они его видят, и заходят туда — а когда недосуг, но надо что-то передать хозяевам, то посылают летучих мышей, или сов, или нашептывают то, что нужно, туману, часто и без видимых причин висящему над этим городком.
И не хватает только тихого замогильного воя, или музыки, от которой по коже мурашки.
Я в непередаваемом восторге, честно говоря.
Эдгар По такой игрушке обзавидовался бы.

А на улице сияющий, как множество мелких бриллиантиков, снег, чистый-чистый, празднично-зимний, сахарно-хрустящий, нарядный. И сияющие в фонарях снежинки вьются легкой метелью, и окна светятся, как леденцы колдуньиной избушки.
gorgulenok: (горгуленок)
Великанские пальцы шарят снаружи по окошку, видно, ищут, как бы открыть эту шкатулочку. Я для этого великана вполне гожусь в качестве куколки, с мизинчик ростом.
Тень от великанской ладони черная, то накрывает оконный проем, то убирается в сторону.
Мешает открыть коробочку и достать из ящичка — моей комнаты — меня ему как раз то, что он великан: гигантские пальцы длиной больше меня не в состоянии подцепить окно снаружи. По крайней мере я думаю, что дело в этом.
Но все равно страаашно.
И ветер завывает, и огни напротив раскачиваются в ветвях дерева — вверх-вниз.
gorgulenok: (горгуленок)
Глюки ЖЖ похожи на прохождение атмосферного фронта — вот сперва дольше обычного грузится страница, вот затем уже открывается не с первого раза, но открывается, вот глючат страница новой записи и коменты у друзей, и вот уже наконец ЖЖ не открывается вовсе.
... хмурое небо, посвежевший воздух, редкие первые капли и наконец дождь стеной.
Где-то еще едва-едва каплет, где-то ливень, где-то последние капли и среди расступающихся посветлевших облаков в небе — радуга. У кого-то из юзеров еще все в порядке, у кого-то глючат комментарии, кто-то уже не может зайти в ЖЖ вообще. У кого-то еще вообще не открывается ЖЖ, а у кого-то уже вполне нормально.

Скайп самообновился и перестал работать. Удалила, поставила старую версию, запретила обновляться — посмотрим, что будет.

Мир причудливо и странно слоится на грубый реальный интернет и призрачную изысканно-причудливую материальную жизнь.
Живу по ночам.
Просыпаюсь в сумерках, с горящим ночником у постели и сгущающейся синевой за окном. Мой дом избушка, за стенами которой — темный лес, глухой и волшебный, в нем черным-черны ветви деревьев, в нем иногда издали светятся желтые огоньки — то ли окошки какой-то другой избушки, то ли оборотни собрались на дикие свои игры с плясками возле огня, то ли клад, то ли что-то еще. Завтракаю в ночи, кофе и яичница, чай и шоколадка, молоко и пельмени — а оттуда, из леса, иногда еле слышно доносится то чье-то завывание, то хохот — призрачные звуки, которые могут быть чем угодно.
И встреченные в лесу могут быть кем угодно.
Когда я выхожу из дома, из леса появляется город — но на самом деле это тоже всего лишь обличье леса. Лес порождает образы и смыслы — оборотень может быть волком, а может трамваем. Корни и стволы прорастают сквозь асфальт и стены, и выходя на широкую улицу, нужно быть внимательным, потому что перед тобой на самом деле может быть поляна — а может болото.
Звери и чудища обращаются людьми, чтобы зайти в супермаркет за продуктами. Наверное, существует магазинное перемирие, как водное перемирие у Киплинга — в магазинах никто ни на кого не охотится, здесь все покупают что им нужно купить и уходят, и охота и колдовство — все это в других местах.

Выпал снег.
Готический роман во дворах старых домов уступил место сказке.
Тени снегопада скользят по белому покрову земли. Я вообще в последнее время чаще стала разглядывать мир через тени вещей, а не через сами вещи — это изнанка сущего, оборотная сторона материи. Тени опавшей листвы на земле, тени падающего снега, тени ветвей, тени облаков. Тени птиц — вырвавшиеся из них на волю чудовища, обычно от всех скрываемые в пернатых телах. Тень каждого дерева — мир в себе и каждого дома — тоже мир.

Снег, словно мошкара, слетается к белоглазому фонарю.
gorgulenok: (горгуленок)
Смыслы переходят из одной эпохи в другую, из одного — ушедшего — мира в другой; надо только это чувствовать.

Байкер на мотоцикле, в шлеме и защите, внезапно очень похож на рыцаря на лошади и в доспехах.
(А вот автомобилист за рулем — нет. И я ничего не могу с этим поделать — в моем восприятии это так.)

По весне, словно Дикий Охотник по осени, в наши края возвращается Призрак Полоумного Байкера. Он является ночами на дорогах — весь в переливах разноцветных огней, заметный издали, проносящийся в громе музыки, заглушающем рев двигателя. Встретить его можно только после захода солнца, и исчезает он с первыми лучами рассвета — никому никогда не случалось видеть его при свете дня.
Не помню я и чтоб встречала его ближе к осени, в июле, августе или сентябре. Это весенний призрак. Призрак времени костров и венков, Белтайна и Купалы, пахоты и великой жертвы.
gorgulenok: (горгуленок)
А на прошлой неделе, когда я еще была здорова и бегала по всяким делам и без дел, я увидела неподалеку от дома новую вывеску — "Русалкоторг".

Варианта напрашиваются сразу два: либо это фирма, которая принадлежит русалкам, либо же там наоборот продают русалок — не существует ведь закона, по которому русалок продавать нельзя.
Если она принадлежит русалкам, задумалась я, то интересно, чем могут торговать с людьми русалки. Что русалки могут нам продавать? Жемчуг, поделочный перламутр, кораллы, морепродукты разные — морскую капусту, устриц, креветок, рыбу...

А еще в тот же день над грудой марокканских мандаринов я увидела ценник с надписью: "мандарины морока".
И у меня возникло полное ощущение, что я пришла на колдовской рынок, где продают плоды древа познания, ягоды скорби и радости, травы печали и настойки людских страстей.
Взвесьте мне, пожалуйста, полкило мороки, грамм семьсот заботы, полтора килограмма тоски и грамм двести любви...
gorgulenok: (горгуленок)
Я это увидела у [livejournal.com profile] e_e_a , с ее разрешения делюсь.

Задача в учебнике математики, второй класс:

0_b5242_adbe8005_L[1]
gorgulenok: (горгуленок)
В металлической дверной ручке моей комнаты отражается набережная, засыпанная кучами рыжей листвы, полосатый столбик, на котором висит детская кепка, вода в отблесках серого и кирпичного, горбатый мост через реку, пасмурное небо и далекая панорама города.

Оборачиваюсь. Секретер с откинутой доской, гора вещей на полу, изножье кровати.
В ручке по-прежнему отражаются набережная, вода, город и небо.
Намек, что ли, что неплохо бы выбраться погулять в центр или хоть к Яузе, а не все по Останкину шариться...

Птицы

Sep. 13th, 2013 09:04 pm
gorgulenok: (горгуленок)
Вообще-то это было около недели назад, но тогда у меня руки не доходили до ЖЖ. Не то чтобы я сейчас стала сильно свободнее, но сегодня пятница тринадцатое, и она вопиет.
Те, кому от всяких кладбищенских ужастиков сильно не по себе — читайте осторожненько, ага?

Read more... )
gorgulenok: (горгуленок)
А в моем доме, в плите, живут бабочки.
Выяснилось это, когда в день рождения я зажгла духовку и поставила в нее пирог. Через некоторое время из щелей плиты стали вылетать бабочки — сперва одна, за ней другая, и кружить по кухне.

Причем в первый момент бабочки казались черными — только потом становилось видно, что это шоколадницы, и черная у них только тыльная сторона крыльев.
Учитывая, что бабочка символ человеческой души — черная бабочка, вылетающая из кухонного пламени, смотрится. Очень смотрится.

А я-то удивлялась, чего в последнее время шоколадницы так часто залетают ко мне в окна, медом им тут намазано, что ли. А надо было обратить внимание на характерно поеденные листья растения, которое на кухне на подоконнике стоит, и подумать о том, что бабочки-то вообще-то получаются из гусениц — так что, возможно, они совсем не из окон, а наоборот из глубин дома.
gorgulenok: (горгуленок)
А вчера в парке подошла ко мне совершенно незнакомая девушка с радостным: "О, привеееет!"
И меня накрыл ступор — я ее вижу в первый раз, как мне кажется, но я полагаться на свою память на лица не могу совершенно, а вдруг мы хорошо знакомы и если я спрошу ее, кто она такая и откуда меня знает, она обидится или расстроится... И я стою и молча смотрю на нее. Она смотрит на меня. Потом неуверенно спрашивает: "Таня?"

Ко мне возвращается дар речи — благо ситуация становится понятной и очевидной. Нет, говорю я, вы перепутали меня с кем-то. И, видимо, как только я начинаю говорить, она и сама видит, что человек другой — другая мимика, другой голос, другие интонации. Извиняется, я говорю, что ничего страшного. Она спрашивает меня, нет ли у меня сестры Тани — потому что сходство невероятное. Нет, говорю я, сестры тоже нету — это действительно просто сходство. Она еще раз извиняется, я еще раз говорю, что все в порядке, мы расходимся.

И я по ассоциации вспомнила давнюю-давнюю очень странную историю, которую не вспоминала много лет.

Read more... )
gorgulenok: (горгуленок)
Так случилось, что я внезапно стала пересказывать одному хорошему человеку свою старую мысль по поводу волшебных колечек, которые переносят надевшего их в тот город, который ты — автор колечка — считаешь своим домом: вот тут я в свое время про это писала — http://gorgulenok.livejournal.com/43301.html .

И я задумалась о том, что если бы такая штука была, стопудняк бы возникла субкультура властелинов колец народа, тусующегося вот так вот по разным городам, и ее знаком — как бисерные фенечки для хиппи или ирокез для панков — стали бы ожерелья из шнуров с нанизанными на них колечками. Сначала народ бы собирал колечки на шнур просто удобства ради, чтобы они не терялись и всегда были под рукой. А потом это стало бы знаком принадлежности к сообществу, и чем больше колечек ты носишь, тем было бы круче.

Колечки, в этом я уверена, невозможно делать методом потока — оно должно создаваться для конкретного человека. Как ты относишься при этом к этому человеку — дело твое, но ты должен хотеть пригласить именно его в твой родной город.
А вот дальше возможны два варианта.

Возможно, колечком может пользоваться только этот человек и только пока вас с ним что-либо связывает. Вы можете при этом вообще не общаться — бывает такое, что люди не видятся десятилетиями, но отлично знают — оба — что они друг другу друзья. Но если та ниточка, которая связывала тебя с человеком, давшим тебе кольцо, рвется — колечко тоже пропадает.

Или, возможно, создается-то колечко для конкретного человека, но потом его уже можно передавать, и другие люди им тоже могут пользоваться. И что бы ни случилось с отношениями с тем человеком, который колечко дал — это уже никак не влияет на то, как и кому колечко служит, оно уже есть. Просто артефакт с одной функцией, уже больше не завязанный на кого-то конкретного.
Это, конечно, обесценивает колечки — но зато позволяет возникнуть очень широкой субкультуре.
Хотя первый вариант мне все-таки нравится больше.
gorgulenok: (горгуленок)
А по ночам на иве, что под окном, вырастают серебряные яблочки.
А с восходом пропадают, будто и не было.

А с балкона до ветки не дотянуться и с ивы серебряных яблок не сорвать. Поэтому я их не пробовала и не знаю, вкусные ли они, и что от них бывает с тем, кто их ел — вечная ли юность, вечная ли радость...

Когда я была маленькой, я знала, что в огромном полудиком сквере под холмистым склоном — с него зимой дети катались на санках, да и сейчас катаются — жила ведьма. Днем она спала под холмом, а по ночам выбиралась оттуда на охоту, ну и вообще гулять. Полагаю, что она была людоедкой, как ведьма из пряничного домика из сказки братьев Гримм — но вообще я не вникала. Мне было очень интересно с ней познакомиться, но вся беда была в том, что днем она спала, а по ночам, когда она вылезала из-под своего холма, спала уже я.
Есть что-то очень глубокое, очень первоначальное, абсолютно невыразимое в том, чтобы все время быть совсем рядом — и не иметь возможности коснуться.
Чем-то напоминает попытки дотронуться до собственного отражения или перегнать собственную тень.
gorgulenok: (горгуленок)
... сегодня я видела на улице ведьму. Ведьма вылезла из подвала под домом — не моим, другим домом, в глубине дворов — и стала звать кошек на каком-то шипящем и резком нечеловеческом языке. Кошки почти моментально сбежались — две или три, кажется, их было, когда я проходила мимо.
Космы ведьмы были повязаны клетчатой синей косынкой, из тех самых, которыми накрывают голову чудовищу, чтобы оно заснуло, и прочее в том же духе.
Сгущались сумерки, было что-то около полутора часов или часу до полуночи.

Мне, наверное, в старости такой не стать, вот чтобы именно такой, а немного жаль.
... Впрочем, еще хороший вопрос, что видят прохожие, когда встречают меня.

Profile

gorgulenok: (Default)
gorgulenok

September 2017

S M T W T F S
      12
3456 789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 25th, 2017 01:27 pm
Powered by Dreamwidth Studios