gorgulenok: (горгуленок)
За что я — в частности — люблю Дюма, так это за мелочи, на которые еще надо обратить внимание, и тонкий троллинг читателя.

Read more... )
gorgulenok: (горгуленок)
Перечитываю "Королеву Марго".
Растрепанная книжка, винно-красный переплет с золотыми буквами.
Как будто память обо всем, что я думала и чувствовала, когда читала ее раньше, въелась в страницы — именно эти. Они помнят мои глаза и пальцы, а я помню их.

Я помню, что когда я читала "Королеву Марго" подростком, мне казалось, что Коконнас интересен только как антитеза Ла Моля, и я не очень понимала, что в нем нашла Анриетта.
А сейчас, будучи взрослой, я перечитываю и думаю — блин, а насколько же Коконнас интересный и необычный персонаж, и как литературный герой, и как человек, если представить себе его реальным человеком.

В нем удивителен и как-то очень правдоподобен — при том, что я в реальности таких людей никогда не видела — контраст очень острого и мощного интеллекта и очень простых, как у хищного зверя, страстей: охотиться, убивать, любить.
В нем меньше сдержанности, чем в Ла Моле, и поэтому мне в подростковые годы казалось — исходя из собственного опыта — что в Ла Моле больше эмоциональной силы. А сейчас я понимаю, что нет, совсем нет. Сдержанность порождается не силой страсти как таковой, а страхом перед этой силой. У Ла Моля этот страх есть, у Коконнаса — нету совсем, только и всего.
Он человек, не боящийся себя, хотя почти любой другой бы на его месте такого себя — боялся.

И много, ох много моралей на самый разный вкус можно вывести из того, что два таких разных человека кончили свою жизнь одинаково.

А еще занятная штука — концепция возраста персонажей в романе.
Реальным историческим прототипам и Ла Моля, и Коконнаса было обоим в те годы что-то где-то за сороковник, и у обоих, естественно, было до ежа самого разного жизненного опыта. Дюма обоих очень сильно изменяет, так что на самом деле персонажи его книги — уже совершенно другие люди с другими биографиями, и возраст им делает около двадцати пяти лет. Но. При этом, если смотреть на них, забыв о заявленном автором возрасте, о постоянно повторяемом Маргаритой в адрес Ла Моля "юноша" и "ребенок" (что, в общем, скорее характеризует стиль их отношений, чем реальный возраст Ла Моля) — то видно, что психологически-то оба намного больше похожи на сорокалетних людей, чем на двадцатипятилетних.

В "Трех мушкетерах" четверо друзей — включая Атоса, хотя он среди них и самый старший — вполне ощущаются на свой возраст. Мушкетерская трилогия — она про развитие личности всех четверых, и хорошо видно, как они идут каждый к своей зрелости от "Трех мушкетеров" до "Двадцати лет спустя", а от "Двадцати лет спустя" до "Виконта де Бражелона". В "Королеве Марго" и Ла Моль, и Коконнас — уже глубоко зрелые люди, это ощущается по всем их словам и действиям, по всем мнениям, которые они высказывают, по всем решениям. Они решили, кем они будут, много лет назад — и стали.
Вообще, вся эта история — про очень взрослых людей. Пожалуй, только де Муи в каком-то смысле исключение.
gorgulenok: (горгуленок)
Перечитываю "Грозовой перевал".
Я еще летом собиралась его перечитать, но тогда все было не до того.

Забавно, сколько всего нового видишь в книгах, которые не перечитывала с юности.
И обидно, что я ничего хорошего литературоведческого про эту книгу не читала. При том, что оно классика английской литературы и по идее про эту книгу должно быть много написано, а я даже не знаю, кого почитать на эту тему. Народ, если кто из вас читал какие-нибудь хорошие осмысленные книжки про "Грозовой перевал", скажем, с анализом мотиваций персонажей глубже, чем "она вышла замуж, чтобы стать богатой", с анализом происходящего сложнее, чем сентенции про мрачную тягостную атмосферу, и т.д. — скажите мне, что это было, ладно?
Я знаю, что они есть, но я не знаю, какие именно.

А еще вот какой вопрос хочу обсудить с теми, кто читал.
Read more... )
gorgulenok: (горгуленок)
Заметила за собой в какой-то момент, что, оценивая персонажей — книжных, киношных или игровых, — больше всего интересуюсь глубинной сутью и больше всего внимания уделяю ей же, а когда речь идет о живых людях, то в большинстве случаев, за исключением достаточно близких и критичных мне людей, важнее всего для меня в них как раз поверхностное и повседневное. Как себя ведет, как выдает и как воспринимает информацию, что считает приличным и что нет, как выглядит — в таком духе.

Причина этого тупа, незамысловата и рациональна, как мало что.
Просто в персонаже важнее всего будет именно эта самая глубинная суть — иначе бы автор ее и показывать не стал, нафига в первой сцене ружье, которое в финале не выстрелит. А вот в живом человеке в реальном общении для меня не факт что будет что-то зависеть от его глубинных чувств, сложностей и т.п., зато я заведомо буду иметь дело с его поверхностной оболочкой.
Но, сформулированное, звучит так, как будто я помесь жуткой сволочи с какой-то розовой няшей одновременно.
gorgulenok: (горгуленок)
Вдруг мне подумалось, что в мире идей, мыслей и представлений, не в физическом мире телесных явлений, существую та я, о которой я лгу случайным собеседникам. Все то, что я отвечаю на вопросы о себе людям, которых настоящая моя жизнь не касается, все то, что я говорю в порядке троллинга или мистификации — где-то среди теней бродит та я, которой все это принадлежит, и только она одна знает, как эти вещи в ней сочетаются.

У нее есть девушка, с которой они вместе живут и которая запрещает ей общаться с пикаперами.
Она дизайнер.
Секретарь.
Ночной сторож в музее (или в библиотеке, честно говоря, не помню уже).
Безработная сиротка Марыся.
Замужем.
Не замужем, потому что жених сбежал от нее за день до назначенного дня свадьбы, съев перед загсом свой паспорт, и теперь она его везде ищет, чтобы забрать у него свои книжки и потому что настоящая любовь не умирает.
А вообще-то ей больше пятисот лет, а так хорошо сохранилась она потому, что ведьма.
Она живет в глубине какого-нибудь лесопарка, а в город выходит изредка, поймать кого-нибудь, лучше всего молодого мужчину, съесть и обратно.

Ну и много всего такого, чего я просто не помню за тривиальностью.

Ее зовут множеством разных имен, но чаще всего — Маша. Потому что мне очень нравится это имя, но главное — потому что оно почти нарицательное, такое как бы дефолтное для женщины, архетипическое: кошка Мурка, собака Жучка, попугай Кеша, девочка Маша, учительница или соседка Мариванна.
Но впрочем, ее вполне могут звать и Наташа, и Таня, и Саша, и Лена. Это всегда имена, в которые по идее легко поверить — никаких Эльвир, Аннабелл, Светорад или Евпраксий — и все равно почему-то собеседник всегда произносит их как-то неуверенно, как будто чувствует, что с ними что-то не так.

Иногда мне кажется, что я хочу пообщаться с этим геральдическим составным существом, о котором сказки сказываю. Но это, наверное, то желание, которое лучше навсегда оставить неисполненным.
gorgulenok: (горгуленок)
Это опять-таки вещь, на которую я не обращала внимания раньше. Про Волдеморта.

Read more... )
gorgulenok: (горгуленок)
Вот что этот ребенок рассказывает о своей семье и о том, каким образом у него проснулись магические способности.

Read more... )
gorgulenok: (горгуленок)
Была у меня в подростковые годы пластинка Патрисии Каас, которую потом я много лет не слушала — переключилась на другую музыку просто. А сейчас я ее откопала и поставила послушать.
И меня внезапно накрыло законсервированными воспоминаниями.
Не чувствами, как чаще всего со мной бывает — а информацией. Что я тогда читала, что писала сама, о чем думала — забытые совершенно вещи.

Я вспомнила, что читала тогда "Властелина мира" Беляева, и это была первая мной прочитанная вещь, где главзлодей выведен на порядки более благородным человеком, чем те обычные люди, кто как бы не делал почти ничего плохого, по крайней мере в таком масштабе — "Героя нашего времени" в смысле такой вещи не считаем, Печорин не главзлодей, он что-то другое — и меня это тогда поразило до глубины души. У меня был период короткой, но очень бурной фанатской влюбленности в Штирнера. Я в упор не понимала, как Эльза могла хотя бы даже поначалу выбрать не его, а этого своего... кого она выбрала, в общем.

Теперь-то я это понимаю. Бывает, что человек в жизни получил такой опыт — внутренний опыт, внешние обстоятельства могут на людей подействовать очень по-разному — что в отношениях начинает искать прежде всего безопасности — точнее, того, что он считает безопасностью. И то, что потенциальный партнер воспринимается как скучная личность, как нечто неопределенно-положительное, кажется залогом этой самой безопасности. Разумеется, харизматик и приключенец запросто может быть на поверку более порядочным человеком, чем весь из себя положительный обыватель или тот, кто автоматически, просто по внешнему виду, вызывает ассоциацию "простой честный парень" ("простая скромная девушка") — но человек, ищущий безопасности, не отдает себе в этом отчета. Скука кажется ему гарантией надежности.
Кстати, я считаю, что Гермиона в "Гарри Поттере" выбирает Рона по тем же причинам. Они вообще чем-то неуловимо похожи — ранимая всезнайка Гермиона и тициановская мадонна Эльза.

Почему-то именно под Патрисию Каас я тогда представляла себе лабораторию Штирнера, ночь, грозу и двоих в гостиной — мужчину, говорящего о вещах слишком страшных, чтобы с ними жить, и женщину, слушающую его. А еще — закат над рекой, лодку, стекающую с весел алую воду, странно похожую на кровь, до неестественного послушную желаниям хозяина собаку и самого ее хозяина, то переходящего от веселья к злости, то резко задумывающегося — человека, который сражается с искушением и проигрывает ему.

Еще я тогда писала очередное свое подростковое фантастическое приключалово — если меня не обманывает память, я две общие тетрадки исписала прежде чем забросила и переключилась на что-то другое — и, естественно, там было очень многое как у Беляева: персонаж-негодяй, который на самом деле не такой уж негодяй, такой отрицательный герой из категории "его-можно-понять", влюбившийся в главную героиню, научный секрет, который может принести человечеству как много пользы, так и много вреда — правда, по-моему, я так и не придумала как следует, в чем же этот секрет заключался.
Вообще, по-моему, никаких обоснуев там не было ни у чего просто как класса, зато было очень много движухи и всяких красивых моментов типа танца на крыше под луной, выпрыгиваний от погони из окна в бурные речные воды, перестрелок в темноте и прочего в таком духе.

И вот я помню, как под пластинку Каас я представляла себе разные романтические эпизоды из этой своей тогдашней писанины, а еще рисовала главную героиню — с длинными темными распущенными волосами и в синем вечернем платье до полу. Вспоминаю, про что все это было, и как выглядела тетрадка — вплоть до чернильной кляксы, видимо от потекшей ручки, на картонной обложке, и надписи "Глава I" по центру первой страницы. И воспоминания о реальных вещах, как тетрадка или рисунок, перемешиваются с придуманными сценами, какими я их тогда видела.

Забавно, как в ответ на музыку, которую я слушала тогда и не слышала ни при каких обстоятельствах после, включилась память о всех тех вещах, которые я бы в жизни не смогла вспомнить в таких подробностях специально. Как будто сундучок открылся, а там все это лежит, как положили.
А ведь когда какую-то музыку слушаешь постоянно, с ней не возникает таких устойчивых ассоциаций и она ни о чем не заставляет вспомнить. Потому что под нее о чем только не думаешь в разное время — и о совершенно разных книгах, и о близких людях и отношениях с ними, и о просто знакомых, и о том, что надо бы сходить в магазин, и еще про до фига всякого разного.
gorgulenok: (горгуленок)
... когда первый раз появляется Драко Малфой.
Очень заметно, что базовые навыки светского общения у ребенка уже есть, а вот умения оценивать собеседника и удерживаться от хвастовства первые десять минут общения — пока нету.

Не знаю, народ, замечали ли вы — кто книжку читал, конечно — что вообще-то small talk он начинает абсолютно правильно. Ничего не зная о Гарри, видя только то, что это его ровесник и тоже пришел за форменной мантией, он спрашивает — а ты тоже в Хогвартс? — получает утвердительный ответ и исходя из этого начинает легкий поверхностный треп: а мои родители сейчас смотрят мне учебники, а потом я их потащу метлы посмотреть, а ты играешь в квиддич, а на какой факультет ты предполагаешь попасть... и так далее, и тому подобное. Если бы его собеседник был ребенком, выросшим в магическом мире, то это были бы беспроигрышные темы — не за одну, так за другую они зацепились бы и минут пять поговорили, а там и форма уже готова.

Но засада в том, что Гарри-то вырос не в магическом мире.Read more... )
gorgulenok: (горгуленок)

В глаза бросается то, что не бросалось раньше — что при первой своей встрече с Гарри Хагрид, говоря "по-моему", "я думаю" и "я в это не верю", очень явно высказывает не свои собственные мысли, а то, что внушил ему Дамблдор.
Я имею в виду тот кусок, когда Хагрид врубает Гарри в ситуацию с Волдемортом и его покойными родителями.
Дамблдор при этом может быть в своих выводах абсолютно прав — собственно, из последующих томов мы знаем, что он в них прав — но дело в том, что Хагрид повторяет его мнение, не задумываясь, правда это или неправда.

Не то чтобы я видела что-то особенно плохое в слепой верности, тем более когда эта верность, как у Хагрида, отдает себе отчет в своей слепоте и слепа сознательно... но все-таки жутко это, и я даже могу сейчас сформулировать, что именно в этом жуткого. Жутко — вот это вот отчаянное стремление человека принадлежать к чему-то большему, чем он, персонифицировав при этом это большее в одном человеке. Хагрид хочет быть частью силы, способной противостоять злу — и это понятно; но для него эта сила в итоге воплощается в Дамблдоре. Это не служение идеалам, не служение высшим силам, это служение живому кумиру. Для Хагрида Хогвартс — это Дамблдор, и сопротивление Волдеморту — это Дамблдор, и вообще все что есть правильного и хорошего — это Дамблдор.

Из семейной истории Хагрида очевидно, почему он такой, почему он не может опираться на самого себя и ему в качестве опоры нужен другой человек. Но я вспоминаю в этом же контексте Люпина, вспоминаю Снейпа — и понимаю, что мне как-то очень не нравится та роль, в которой Дамблдор все время появляется в жизни людей, потерявших способность управлять своей жизнью самостоятельно. Такое впечатление, что честно сотрудничать с ненадломленным человеком для него западло. Ну то есть, конечно, существует Артур Уизли... но есть у меня мнение про того Артура, если честно.

Что же касается Хагрида, то я в первый раз задумалась, как же он будет жить потом, после победы. Жить — будет, это мы знаем из эпилога. Но вот как.

gorgulenok: (горгуленок)
Про снеговика Олафа.
Кто фильм не смотрел, но посмотреть собирается — лучше, наверное, не читать пока, потому что я тут буду про свое восприятие персонажа. Будет нехорошо, если оно не позволит сформироваться собственному впечатлению, а так бывает, если интерпретацию кто-то подсказывает с самого начала.

Там на самом деле не особенно много )
gorgulenok: (горгуленок)
Народ, а у меня вопрос такой к тем, кто смотрел фильм "Не покидай". Фильм-сказку 1989 года, про голубую розу, которая заставляла людей говорить правду.

А как вы считаете — погибла Марселла или нет?

В статье в Википедии об этом фильме сказано, что в конце Марселла оживает, потому что ее исцелила роза.
Я же никогда не сомневалась, что Марселла, разумеется, погибла — а роза окрасилась в красный цвет ее кровью, перестав таким образом быть той самой розой правды.
А вам как показалось?
gorgulenok: (горгуленок)
Лентой принесло тему, и я хочу у себя об этом тоже поговорить.

Вот предположим, что вся ваша жизнь — вот та самая, которой вы живете — придумана и описана неким писателем, и вы его персонаж — со всем, кто вы и что вы, он вас, такого как есть, сочинил. И вот сейчас вы с ним встретились в теплой душевной обстановке, сидите и... ну например пьете. Можете всяко перетереть за жизнь, можете дать в морду, можете поплакать в жилетку — короче, все что в голову придет.
Что бы вы ему сказали, что стали делать?

Принципиальное условие — речь не о Боге, не о Высшем Разуме и тп. Это именно автор — практически ровня вам, человек (ну или даже допустим не совсем человек, но не больше, чем человек), пишущий о вас книгу.

Да, и кстати — какой он, ваш автор?
gorgulenok: (горгуленок)
Я сегодня внезапно поняла, кого мне напоминает своей манерой держаться Жан-Клод — пикапера-неудачника.

Правда, Аниту-то он получил. Но я это склонна объяснять авторским произволом. (Ага, ага, я злая и пристрастная ;) )
gorgulenok: (горгуленок)
А еще я думаю, что в Доме имена даются по нескольким разным принципам.
Read more... )
gorgulenok: (горгуленок)
На самом деле, лорд Марк — это практически такая хтонь на выгуле.
(Естественно, я сейчас говорю о символическом, а не о буквальном сюжетном смысле — это само собой разумеется, но я на всякий случай, ага?)

Дальше про мифологические корни образа )
gorgulenok: (горгуленок)
Когда я была подростком, я — как и многие — представляла себе разные обрывочные сцены или целые истории, происходящие не здесь-и-сейчас. Иногда это были вполне узнаваемые эпохи и страны, иногда антураж был каким-то полусказочным, полусредневековым, действующим лицом могла быть я, но изменившаяся практически до неузнаваемости, а могли быть какие-то совершенно другие персонажи.
Еще я часто дорисовывала себе вокруг каких-то бытовых деталей совсем другие картины. Башенка эркера, узкое окно — и я почти что воочию могла увидеть, например, как оттуда выглядывает девушка в бархатном платье и с золотым венцом поверх замысловато уложенных кос. Ну и так далее.

На той улице, по которой от моего  дома нужно было идти к метро, стоял дом с полуподвальным этажом. Окна этого полуподвала находились вровень с асфальтом, и их закрывали решетки.
Часто, когда я шла мимо этих окон, мне виделась одна и та же картина. Я — или девушка, которой я могла бы быть в другом, совершенно другом мире — идет, на ней развевающееся длинное платье, а из-за решеток тянутся руки людей. Никакой предыстории или продолжения у этого эпизода не было, но из него самого я могу предположить, что это были узники или обитатели какой-то кошмарной ночлежки для изгоев общества. Руки — в рубцах, в ожогах, перевязанные какими-то тряпками, просто нормальные человеческие руки, просовываются между прутьев решетки и тянутся ко мне, а я придерживаю разлетающиеся легкие юбки, чтобы они не схватили меня за них, и иду мимо.

Естественно, из какого контекста взялась такая картинка, представить себе несложно — это вперемешку "Трудно быть богом", и Гюго, и "Мио, мой Мио", и "Три толстяка", и еще масса всего самого разного. Забавно другое.
Девушка, которой я была в том эпизоде, явно совершенно не имела никакого отношения к ущемленным, обиженным и униженным за решеткой. Если она им и сочувствовала, то никак этого не проявляла. Более того — из того, как она выглядела, как держалась от этих решеток подальше, как брезгливо подбирала юбки, я сделала бы вывод, что она уж скорее как-то относилась к тем, кто обладателей рук за решетки поместил.
Не в книжных традициях делать героем угнетателя, а не жертву. Тюремщика, а не узника, судью, а не подсудимого, рабовладельца, а не раба. Разумеется, у прекрасной дамы, как и у благородного кавалера, есть слуги, но это совсем другая парадигма — не парадигма угнетения. Мало ли кто кому и почему служит, и никто не сказал, что кому-то обязательно от этого плохо. Сыщик тоже вполне может выслеживать преступника, и он не становится от этого обязательно ноттингемским шерифом, а преступник Робин Гудом. Но решетки, тянущиеся на волю руки, контраст грязных перевязок и роскошного наряда — все это как раз создает парадигму угнетателя и угнетаемого, и расстановка плюсов и минусов в ней однозначна и не нами придумана: сочувствовать следует тому, кто в цепях и в лохмотьях, а сволочь в кружевах — она сволочь и есть, и идентифицировать себя с ней, мягко говоря, странно. По крайней мере, так по идее должно быть для романтически настроенного подростка.

Для меня, судя по моим фантазиям и самоидентификации в них, так не было.
Разумеется, существует романтика контрреволюции (и я ее нежно люблю, понимаю и разделяю), но она, если посмотреть на нее внимательно, полностью соответствует все той же системе ценностей; просто жертва и герой в ней — аристократ, а палач — разбушевавшаяся чернь.
Примерять же на себя роль того, кто угнетает и притесняет кого-то безвинного, или же по крайней мере заодно с этим угнетателем — это совсем другое.

Еще, я помню, мы со школьными подружками примерно в те же годы играли в "Рабыню Изауру", и я всегда была главным злодеем, рабовладельцем и притеснителем, доном Леонсио. Но здесь с объяснением все могло быть куда проще — дона Леонсио никто из девчонок не хотел играть, поскольку он плохой и вообще, а я хорошо понимала, что это самая удобная роль на предмет движухи, да и вообще уже тогда отлично знала, что отрицательных персонажей играть так, чтобы иметь массу успеха, проще, чем положительных.
Но воображать себя девочкой, отказывающей в помощи каким-то несчастным в клетке, меня точно никто не принуждал.

Друзья мои, а у вас были персонажи, которых в книге или в фильме было бы проще и естественней сделать отрицательными действующими лицами, чем положительными?
gorgulenok: (горгуленок)
... когда вдруг про хорошо знакомую с детства вещь понимаешь нечто совершенно новое. Понимаешь внезапно и ясно, и не можешь понять только совсем другого — как же ты столько лет была так слепа.

Потому что это настолько очевидно, что именно поэтому, скорее всего, и не попадалось мне никогда в виде высказанного мнения. (Но я никогда целенаправленно не читала литературоведения об Ахматовой, вот что. Читала бы — вероятно, не сама бы до этого дошла, а все-таки прочла у кого-то.)

В "Сероглазом короле" в четырнадцати строчках — пять персонажей. Два мужчины, две женщины и одна женщина в будущем — ребенок.
Слава тебе, безысходная боль. Чья?
Вечер осенний был душен и ал.

Ведь, разумеется, его убил ее муж. И, разумеется, она об этом знает — именно об этом она рассказывает теми словами, которыми рассказывает — и он, разумеется, знает, что знает она.
Друзья мои, вы согласны?

Если хорошо бы перечитать, то, чтоб никому не искать лишний раз, вот:

Слава тебе, безысходная боль! )

Profile

gorgulenok: (Default)
gorgulenok

September 2017

S M T W T F S
      12
3456 789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 25th, 2017 01:30 pm
Powered by Dreamwidth Studios